Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья

Карпицкий Н.Н.

2-ая часть 12-й книжки Махабхараты посвящена учениям об освобождении и начинается с наставления, подвигающего к возвышению над всем преходящим. Из книжки видно, что старого ария больше всего пугала бесконечность жизни, в какой повторяются одни и те же мучения. Путь освобождения заключается в том, чтоб отыскать внутри себя непреходящее Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья начало – Брахмо, отрешившись от становления безначального и нескончаемого времени.

Над всем владычествует время, все преходяще. Это и есть страдание. Вынести бесконечность жизни можно, если ее как-то упорядочить. Потому арий упорядочивает ее в согласовании с Дхармой. Дхарма – это и всеобщий галлактический нравственный закон, и учение, и внутренний долг, следуя которому Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья можно достигнуть освобождения – мокши. Отсюда и заглавие книжки – Мокшадхарма.

Для ария религия определялась не догматами, а практическим методом к освобождению, а так как пути могут быть различные, то он не лицезрел противоречия в том, что в Мокшадхарме излагаются взаимопротиворечащие религиозные системы – и шиваистская, и вишнуистская, и учение Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья о безличном абсолюте, и атеистические системы. Особенный энтузиазм представляет позиция, заявленная от имени антагониста богов – Бали – поверженного царя асуров.

Победивший его Шакра (он же Индра) глумится над Бали, но вкупе с этим и удивляется его спокойствию. Бали, сохраняя достоинство, отвечает, что в мире все преходяще и над всем владычествует время. Победа Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья Шакры тоже временна и теряет значение в нескончаемом круговороте жизни, где счастье сменяет несчастье, фортуну – беда. На 1-ый взор кажется, что тут нет ничего нового, но все таки в словах асура звучит и нечто новое: ни счастья, ни спасения нельзя достигнуть праведным поведением, познанием либо подвигом. Потому Бали не Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья раскаивается в собственных поступках, ни в дурных, ни в не плохих. Все происходит не в силу закона Дхармы, а в силу превратности времени, остается только просто принимать свою судьбу, какой бы она ни была.

Если старый арий испытывал ужас перед бесконечностью времени, то Бали учит принимать эту бесконечность. Идет Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья речь не об освобождении, которого хочет арий, но только о принятии преходящего, какой бы удел в нем для тебя ни выпал. Это очень очень припоминает стоическое возвышение над судьбой, и не случаем, т.к. диалог Шакры и Бали открывает тайну различия меж древнеиндийской и древней культурами.

Космогония Мокшадхармы открывает Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья становление мира как порожденного сознанием. Человеческое сознание – только модус мирового сознания, модификацией которого является мир. Соответственно, путь освобождения подразумевает успокоение сознания, которое ведет к исчезновению его модификаций в виде страданий. Но с позиции асура мир с его радостями и страданиями – это не модификация его собственного сознания, а данность Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья его сознанию, с которой необходимо смириться.

Также как и асур, древний человек принимал мир как данность. Ионийские философы обрисовывали мир как становление взаимопревращающихся первоэлементов, т.е. как гилетическую данность. Италийские философы нашли данность безупречной сферы. Два этих осознания находят синтез в учении Платона и следующих философов. Общим Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья для всей древней традиции является доверие всякой воспринимаемой данности – чувственно-гилетической, безупречной, эстетической, магической и т.д. Древний человек принимал себя как часть данности мирового целого и не выделял себя в качестве автономного от космоса субъекта.

Этим определялось отношение к жизни древнего человека: необходимо относится к хоть каким страданиям Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья как к данности, которую нужно уметь принимать. Радости и невзгоды – это выпавший удел, с которым необходимо смириться. Но если Бали, будучи не человеком, но асуром, способен принимать мучения, которые несет с собой нескончаемое время, то для человека такое принятие бесконечности нестерпимо. Потому человеку остается отринуть прошедшее и грядущее (как порекомендовал Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья в собственном наставлении Бали) и научиться принимать хотя бы истинное. Этим рвением разъяснятся аисторичность сознания древнего человека, который не желал созидать ни в прошедшем, ни в дальнейшем ничего такового, чего не было бы в реальном. Аисторичность древнего сознания – это защитная реакция на ужас перед неопределенностью грядущего. Для старого эллина утешительней было Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья бы признать, что грядущего вообщем нет, что и подвигло Эпикура ради утешения сделать учение о погибели как распаде души. Не только лишь Эпикур, да и стоики, и скептики учили жить реальным моментом, отрешившись от прошедшего и грядущего.

Древний эталон мудреца воплощает внутри себя внутреннюю безмятежность и Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья равнодушие к длительности жизни. Мудрец интеллектуальным взглядом обхватывает всю свою жизнь, и обнаруживает, что ни в дальнейшем, ни в прошедшем нет ничего принципно хорошего от того, что в реальном. Будет ли жизнь долгой либо недлинной, это ничего не добавит и не убавит к тому, что мудрец уже имеет. Образ мудреца служил Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья эталоном для древних людей и выражал специфику древнего чувства жизни.

Для современного человека течение времени – это переход ко всякй раз новенькому моменту, для древнего человека – это нескончаемое повторение в различных вариациях такого же самого момента. В базе древнего осознания времени лежит архетип нескончаемого возвращения. Удел – это неизменное возвращение Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья к тому же самому, что вначале уготовано судьбой. Но циклическое приедается, и нескончаемое возвращение к собственному уделу ведет к постепенной утрате чувства жизни. Чтоб сохранить это чувство, нужно было отыскать крепкое онтологическое основание начальной точки бытия, к которой повсевременно ворачивается жизнь. Поиск этого онтологического основания закончился открытием безупречного бытия: «единого» у Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья Парменида, мира чисел у Пифагора, мира эйдосов у Платона и логоса у стоиков. Но обычный древний человек не всегда мог воспарять к верхушкам умопостигаемого мира, и в неизменном возвращении к собственному уделу ощущал постепенное истончение бытия, завершающееся эфемерным полусуществованием в Аиде. Потому Аид – это не другой Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья мир, а истончение (кенозис) актуального бытия человека.

Миф об Орфее и Эвридике является образным выражением кенозиса бытия. Эвридика погибает случаем, можно сказать, по-глупому. Орфей лицезреет собственный удел в том, чтоб быть с Эвридикой, и полностью обоснованно считает, что ее смерть нарушает уготованный судьбой порядок. Потому он просит от Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья богов возвращения возлюбленной, и, так как его требование справедливо, боги отпускают Эвридику из Аида. Стремясь возвратить ее, Орфей совсем не ведет ее к новенькому состоянию, но возвращает к начальной точке бытия, т.е. к уготованной судьбой их совместной жизни. Боги пробуют предупредить Орфея, что возращение ведет к кенозису бытия: хотя Орфей может Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья быть с Эвридикой, все же, их совместное бытие уже никогда не будет полным. Божественное предупреждение заключалось в запрете оглядываться на Эвридику. Орфей не может смириться с этой неполнотой и пробует не просто возвратить свою жизнь, но возвратить ее во всей полноте, что выразилось в нарушении запрета. Если б Орфей Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья отыскал онтологические основания собственного удела в платоновском мире эйдосов, он сумел бы глядеть на свою возлюбленную и жить с ней. Но бытие Орфея, как и бытие обычного древнего грека, не имело тех онтологических оснований, к которым удавалось воспарять только философам. Потому Орфей теряет Эвридику навечно.

В представлении старых Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья ариев мир подчинялся не физической, а психической закономерности. Становление жизни определялось причинной обусловленностью меж желаниями и поступками. Даже погибель не могла порвать причинную связь жизни, представлявшей собой нескончаемый круг перерождений. Обилие переживаний мира обосновано желаниями. Желания – это особенные акты сознания, которые в собственной направленности вовне вычленяют явления жизни Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья. Если индийский аскет уходил в лес и отказывался от желаний, то для него все обилие жизни растворялось в единой безличной действительности – Атмане.

В отличие от старого ария древний эллин принимал жизнь как данность, которую он претерпевает, и к которой пробует как-то относиться (лучше – безмятежно). Эталоном для него служило Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья отрешенное возвышение над всем тем, что преподносит судьба. Если для древнего эллина содержание реального момента «здесь и сейчас» – это действующая на него фактичность явлений, то для старого ария – это явление раскрывается в акте направленного на него желания. Восприятие эллина акцентировано на данности. Восприятие ария – на акте, схватывающем эту данность, по Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья этому он нашел, что всякое воспринимаемое содержание дано не мгновенно с актом восприятия, а с неким запаздыванием - поначалу раскрывается желание, а позже уже направленность этого желания вычленяет те либо другие явления жизни. Другими словами, восприятие реального повсевременно соскальзывало то в будущее (при акцентировании на акт), то в прошедшее (при акцентировании Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья на воспринимаемых явлениях). Истинное конкретно как истинное само по себе было предметом поисков, и обнаруживалось только во вневременности Абсолюта.

Воспринимаемые явления не удерживались в переживании реального момента, в силу чего преходящесть перевоплотился в основополагающую характеристику потока явлений жизни. Реальный момент рассредоточивался в прошедшем и будущем, что Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья приводило к оскудению чувства жизни. Вернуть это чувство можно было за счет мысленного удерживания всей продолжительности жизни. А так как в силу психологической причинной обусловленности жизнь не могла быть ограничена рождением и умиранием, то для мысленного взгляда ария раскрывалась вся ее бесконечность, в какой совсем растворялось чувство реального. Эта бесконечность жизни Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья внушала кошмар арию, искавшему религиозные пути обретения самодостаточного и непреходящего состояния.

Для древнего человека бесконечность была признаком неопределенности, хаотичности. Старый арий избежал погружения в хаос благодаря структурированию бесконечности жизни в согласовании с законом причинности. Эта структурированность оформилась в виде всеобщего нравственного закона – Дхармы, которая имела для ария Отношение к жизни в Мокшадхарме и в мифе об Эвридике - статья такое же огромное значение, как судьба для древнего эллина.



otoplenie-grazhdanskogo-zdaniya-kursovaya-rabota.html
otoplenie-i-ventilyaciya-trollejbusa.html
otoplenie-salonov-i-kabini-mashinista.html